Остров, торф и время: путеводитель по виски Айлы для тех, кто уже перерос «просто дым»

Если Ardbeg 10 и Laphroaig 10 стали для вас «обычным виски», как для мен, то ваш вкус адаптировался к тому, что раньше казалось взрывом, для вас это стало базой :) Пришло время посмотреть на Айлу иначе: не сколько в виски торфа, а как именно этот торф подан (или попробовать другой торф. Про варианты «не айлского торфа» напишу попозже).

Остров, который начинался с подполья

Айла (Айлей, Islay) — небольшой остров у западного побережья Шотландии. На нём живёт около трёх тысяч человек и работает восемь винокурен. Но история айлского виски началась не с легальных заводов.

В конце XVIII и начале XIX века дистилляция на Айле долго оставалась подпольной. В 1795 году Британия из-за неурожая запретила дистилляцию по всей стране. Крупнейший землевладелец острова Уолтер Кэмпбелл (Walter Campbell) конфисковал у арендаторов как минимум 90 перегонных аппаратов и запер их. Островитяне ответили: пригласили мастеров из Ирландии, переделали котлы и кубы и продолжили гнать тайком. В отчёте высокопоставленного налогового чиновника за 1799 год говорится, что после снятия запрета ни один дистиллятор не подал заявку на лицензию и не заплатил ни пенни налогов.

Контрабанда стала основной профессией островитян. Виски прятали под грузом картофеля и вывозили небольшими лодками вглубь Глазго. Налоговых инспекторов было слишком мало, и они встречали угрозы и физическое насилие. Даже когда дела доходили до суда, местные мировые судьи знали обвиняемых: это были друзья, арендаторы или клиенты. Штрафы они назначали смехотворно низкие. В 1824 году в Шотландскую налоговую комиссию пришло письмо с жалобой: «Некоторые нарушители оштрафованы более 30 раз, и это не даёт ничего, кроме поощрения их».

Перелом наступил после окончания наполеоновских войн в 1815 году. Власти усилили борьбу с нелегальной торговлей и стали побуждать «ответственных» арендаторов получать лицензии. Но у этих людей были навыки дистилляции, а капитала, коммерческой хватки и связей на рынке чаще всего не было. Заводы один за другим разорялись или переходили к новым виски-брокерам и блендерам с материка. Port Ellen (так и не удалось пока его попробовать), основанный в 1825 году, с 1836 года перешёл под управление семьи Рамзи; Lagavulin достался глазговскому торговцу спиртным Александру Грэму в 1836-м; Bowmore был куплен глазговской блендинговой фирмой Wm & Jas. Mutter в 1837-м. В том же 1837 году компания J&A McDougall, владевшая Ardbeg, была признана неплатёжеспособной, а в 1838-м завод выкупил комиссионный торговец из Глазго Томас Бьюкенен-младший (фирма Buchanan, Wilson & Co), который одновременно выступал агентом по продажам виски Ardbeg на внешних рынках.

Эта история объясняет главное: виски Айлы с самого начала был непокорным, окраинным и почти упрямым. Он вырос из камня, морского тумана и тайно горящего торфа.

Что такое торф и PPM

Самая узнаваемая черта виски с Айлы — торфяной дым. Торф — это рыхлая осадочная порода, образовавшаяся из не полностью разложившихся остатков различных болотных растений в условиях избыточного увлажнения и недостатка кислорода. Его режут, сушат и сжигают для просушки пророщенного ячменя. Фенольные соединения из дыма оседают на солоде и в итоге попадают в жидкость.

Интенсивность торфа в индустрии измеряют в PPM (phenol parts per million — миллионных долях фенолов). Грубый ориентир: Highland Park — около 1–10 ppm, Talisker — 11–20, Bowmore — 21–30, Lagavulin и Caol Ila — 31–40, Laphroaig и Kilchoman — 41–50, Ardbeg — 51–60. Octomore от Bruichladdich может превышать 100 ppm.

Но это число почти всегда читают неправильно. PPM обычно относится к содержанию фенолов в солоде до затирания (затор — это смесь дроблёного солода или другого зерна с горячей водой, процесс смешивания и нагревания этой смеси называется затиранием), а не к тому, что в бокале. Фенолы — это семейство соединений с разной температурой кипения; они теряются при затирании, брожении и особенно при перегонке. Значительная часть остаётся в хвостах, а не в теле дистиллята. Самое важное: то, где винокурня «режет» дистиллят, определяет, какие именно фенолы сохранятся. Ранний отбор даёт более лёгкую дымность, поздний — более тяжёлые фенолы.

Lagavulin и Caol Ila — лучший пример. Обе винокурни используют солод примерно одного уровня фенолов (~35 ppm), но по вкусу дымность у них совершенно разная. Время брожения, форма перегонных кубов, высота загрузки, скорость перегонки, точка отбора — каждая переменная переписывает финальный вкус. Поэтому не выбирайте виски по PPM. Число поможет понять замысел винокурни, но правду узнаёшь только в бокале.

Спектр вкусов Айлы: не только дым

Если Ardbeg 10 и Laphroaig 10 кажутся вам обычными, скорее всего, вы ходите по одному и тому же квадранту: высокая интенсивность, прямая дымность, аптечная или костровая нота. Но спектр Айлы гораздо шире.

Laphroaig занимает крайность «аптечной школы». Винокурня сама солит около 15–20% ячменя и получает глубокую, креозотовую дымность. Долгая первая перегонка подавляет фруктовые эфиры, а глубокий отбор хвостов поднимает долю тяжёлых фенолов. Результат — плотное, аптечное, смолистое тело.

Ardbeg столь же яростен, но в другом направлении. Его новый дистиллят известен балансом и сложностью: костровый дым с лимонной цедрой, смолой и тёмным кофе. Если Laphroaig — аптека у моря, то Ardbeg — костёр из цитруса и пепла.

Lagavulin идёт другим путём. Тот же солод с Port Ellen, но медленная перегонка, более тяжёлые спиртовые кубы с большим возвратом флегмы и терпеливая выдержка смягчают всё. 16 лет в бочках дают «силу в сдержанности»: копчёное мясо, морская соль, тёмные фрукты, старая кожа и тот самый тлеющий дым.

Caol Ila представляет «лёгкую школу» Айлы. Тот же солод, но более ранний отбор и другая форма кубов дают чистый, лимонно-цитрусовый, солёный стиль с лёгким костровым дымом. Он не пытается вас подавить. Он даёт почувствовать торф в ясности.

Port Charlotte (под крылом Bruichladdich) предлагает другой современный взгляд: розлив при 50%, сложная комбинация бочек (first-fill американский дуб, французские винные бочки), торф как сухой, землистый, вересковый дым, обёрнутый в ваниль и косточковые фрукты.

Дальше — Bunnahabhain и Bruichladdich с безторфяными или почти безторфяными выражениями. Они доказывают, что терруар Айлы (морской ветер, солёный туман, вода острова) можно почувствовать и без дыма. Bunnahabhain 12 с его орехами, сухофруктами и морской солёностью — это другой голос Айлы.

Если вы уже переросли входной уровень

Если Ardbeg 10 и Laphroaig 10 стали для вас повседневностью, следующий шаг — искать не «ещё более мощный торф», а торф другой структуры.

Хороший маршрут: Caol Ila 12 — Port Charlotte 10 — Lagavulin 16.

Caol Ila заново знакомит с лёгкостью. Торф может быть не давлением, а линией, проходящей сквозь лимон и морскую соль. Port Charlotte даёт почувствовать сухую, сладковатую дымность, а 50% крепости приносят более полную структуру, а не просто жжение. Lagavulin 16 возвращает к традиционной глубине Айлы: 16 лет превращают дым в бархат, а сухофрукты, кожа и йод наслаиваются друг на друга.

Эти три бутылки рядом нужны не для того, чтобы выяснить, кто торфянее. Они нужны, чтобы увидеть одну вещь: торф — это не вкус, а среда. Он может быть лекарством, огнём, пеплом в морском ветре. Или просто едва заметной тёмной линией на фоне.

Айла прошла путь от подпольной дистилляции до сегодняшнего дня не через компромиссы. Она держится на людях, которые на маленьком отдалённом острове из одного и того же торфа и одного и того же моря делают вещи, совершенно не похожие друг на друга. Вы уже услышали её крик. Теперь стоит послушать её шёпот.

Пейте ответственно и с интересом.

Похожие записи